Накануне Нового года в загородном доме, затерянном среди заснеженных лесов, собирается пестрая компания. Несколько старых друзей планируют как следует повеселиться и сбежать от суеты мегаполиса. К ним присоединяется один случайный человек — седьмой лишний на этом празднике жизни.

Однако праздничная идиллия рушится всего через несколько часов. Обильный снегопад отрезает особняк от внешнего мира, превращая уютное убежище в смертельную западню. Гости новогодней вечеринки начинают гибнуть один за другим от рук неизвестного психопата.

Кто скрывается под маской убийцы? Кто-то из тех, кому они привыкли доверять, или посторонний, подобравшийся к самому порогу? И что толкает его на кровавую жатву: банальная жажда власти над чужими жизнями, холодный расчет и личная выгода или ледяная месть за старые грехи?

Вопросов становится все больше, а времени остается ничтожно мало. Одно известно наверняка: до боя курантов доживут далеко не все.

Накануне Нового года в загородном доме, затерянном среди заснеженных лесов, собирается пестрая компания. Несколько старых друзей планируют как следует повеселиться и сбежать от суеты мегаполиса. К ним присоединяется один случайный человек — седьмой лишний на этом празднике жизни.

Однако праздничная идиллия рушится всего через несколько часов. Обильный снегопад отрезает особняк от внешнего мира, превращая уютное убежище в смертельную западню. Гости новогодней вечеринки начинают гибнуть один за другим от рук неизвестного психопата.

Кто скрывается под маской убийцы? Кто-то из тех, кому они привыкли доверять, или посторонний, подобравшийся к самому порогу? И что толкает его на кровавую жатву: банальная жажда власти над чужими жизнями, холодный расчет и личная выгода или ледяная месть за старые грехи?

Вопросов становится все больше, а времени остается ничтожно мало. Одно известно наверняка: до боя курантов доживут далеко не все.

Накануне Нового года в загородном доме, затерянном среди заснеженных лесов, собирается пестрая компания. Несколько старых друзей планируют как следует повеселиться и сбежать от суеты мегаполиса. К ним присоединяется один случайный человек — седьмой лишний на этом празднике жизни.

Однако праздничная идиллия рушится всего через несколько часов. Обильный снегопад отрезает особняк от внешнего мира, превращая уютное убежище в смертельную западню. Гости новогодней вечеринки начинают гибнуть один за другим от рук неизвестного психопата.

Кто скрывается под маской убийцы? Кто-то из тех, кому они привыкли доверять, или посторонний, подобравшийся к самому порогу? И что толкает его на кровавую жатву: банальная жажда власти над чужими жизнями, холодный расчет и личная выгода или ледяная месть за старые грехи?

Вопросов становится все больше, а времени остается ничтожно мало. Одно известно наверняка: до боя курантов доживут далеко не все.

Год назад в заброшенном детском лагере бесследно исчезла съемочная группа, работавшая над художественным фильмом. Среди пропавших без вести оказался и муж Марии Лапиной. Правоохранительные органы лишь развели руками — выяснить, что за зловещая тайна скрывается за ветхими декорациями лагеря, так и не удалось.

Спустя год Мария возвращается на место трагедии. Теперь она возглавляет новую киногруппу: они приехали сюда, чтобы снять документальный фильм о загадочном исчезновении. Но главная цель Лапиной куда глубже — найти личные ответы и понять, как погиб ее супруг.

Удастся ли ей раскрыть секреты мертвого места? Или это расследование станет последним, что она сделает в своей жизни? Ведь тот, кто осмеливается идти по следам пропавших, рискует разделить их страшную участь…

Год назад в заброшенном детском лагере бесследно исчезла съемочная группа, работавшая над художественным фильмом. Среди пропавших без вести оказался и муж Марии Лапиной. Правоохранительные органы лишь развели руками — выяснить, что за зловещая тайна скрывается за ветхими декорациями лагеря, так и не удалось.

Спустя год Мария возвращается на место трагедии. Теперь она возглавляет новую киногруппу: они приехали сюда, чтобы снять документальный фильм о загадочном исчезновении. Но главная цель Лапиной куда глубже — найти личные ответы и понять, как погиб ее супруг.

Удастся ли ей раскрыть секреты мертвого места? Или это расследование станет последним, что она сделает в своей жизни? Ведь тот, кто осмеливается идти по следам пропавших, рискует разделить их страшную участь…

Год назад в заброшенном детском лагере бесследно исчезла съемочная группа, работавшая над художественным фильмом. Среди пропавших без вести оказался и муж Марии Лапиной. Правоохранительные органы лишь развели руками — выяснить, что за зловещая тайна скрывается за ветхими декорациями лагеря, так и не удалось.

Спустя год Мария возвращается на место трагедии. Теперь она возглавляет новую киногруппу: они приехали сюда, чтобы снять документальный фильм о загадочном исчезновении. Но главная цель Лапиной куда глубже — найти личные ответы и понять, как погиб ее супруг.

Удастся ли ей раскрыть секреты мертвого места? Или это расследование станет последним, что она сделает в своей жизни? Ведь тот, кто осмеливается идти по следам пропавших, рискует разделить их страшную участь…

— Кто это был? — Глаза Кости темнеют от ярости. На его скулах ходуном ходят желваки, превращая красивое лицо в хищную маску. — Какого хрена он здесь трется?

— Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит ледяным спазмом страха. — Он меня по крайней мере уважает. Не относится как к дорогой игрушке, которую можно швырнуть в стену.

— Ты моя, разве не ясно?! — Его голос бьет по барабанным перепонкам. Костя с размаху всаживает кулак в стену рядом с моей головой. По штукатурке змеится трещина. — Я был твоим первым. Им и останусь. Узнаю, что ты…

Я медленно закрываю лицо ладонями. А потом начинаю смеяться. Громко, истерично, задыхаясь от абсурдности происходящего.

— Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть лет, Костя! Целых шесть лет я жила только тобой, дышала тобой. Молилась на тебя. Но для тебя острые ощущения и чужие тела всегда были важнее наших отношений. Если тебе нужно напоминание, кто всё испортил — загляни в зеркало своей долбаной тачки.

— Кто это был? — Глаза Кости темнеют от ярости. На его скулах ходуном ходят желваки, превращая красивое лицо в хищную маску. — Какого хрена он здесь трется?

— Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит ледяным спазмом страха. — Он меня по крайней мере уважает. Не относится как к дорогой игрушке, которую можно швырнуть в стену.

— Ты моя, разве не ясно?! — Его голос бьет по барабанным перепонкам. Костя с размаху всаживает кулак в стену рядом с моей головой. По штукатурке змеится трещина. — Я был твоим первым. Им и останусь. Узнаю, что ты…

Я медленно закрываю лицо ладонями. А потом начинаю смеяться. Громко, истерично, задыхаясь от абсурдности происходящего.

— Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть лет, Костя! Целых шесть лет я жила только тобой, дышала тобой. Молилась на тебя. Но для тебя острые ощущения и чужие тела всегда были важнее наших отношений. Если тебе нужно напоминание, кто всё испортил — загляни в зеркало своей долбаной тачки.

— Кто это был? — Глаза Кости темнеют от ярости. На его скулах ходуном ходят желваки, превращая красивое лицо в хищную маску. — Какого хрена он здесь трется?

— Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит ледяным спазмом страха. — Он меня по крайней мере уважает. Не относится как к дорогой игрушке, которую можно швырнуть в стену.

— Ты моя, разве не ясно?! — Его голос бьет по барабанным перепонкам. Костя с размаху всаживает кулак в стену рядом с моей головой. По штукатурке змеится трещина. — Я был твоим первым. Им и останусь. Узнаю, что ты…

Я медленно закрываю лицо ладонями. А потом начинаю смеяться. Громко, истерично, задыхаясь от абсурдности происходящего.

— Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть лет, Костя! Целых шесть лет я жила только тобой, дышала тобой. Молилась на тебя. Но для тебя острые ощущения и чужие тела всегда были важнее наших отношений. Если тебе нужно напоминание, кто всё испортил — загляни в зеркало своей долбаной тачки.

Глухая ночь. Закрытый ресторан. На дне бутылки плещется дорогое вино, но оно не спасает от звенящей пустоты в пентхаусе стоимостью в миллионы.

— А вы почему здесь сидите один? — Официантка робко присаживается на край дивана. — Потому что я не хочу ехать домой, — кривлюсь я, делая глоток прямо из горлышка. — Там пусто. — Вы выглядите не очень счастливым. — Это потому что мне смертельно скучно жить.

Для Кости весь мир давно превратился в глянцевую открытку: он видел всё и ничему не удивлялся. Семья? Дети? Была одна попытка. Теперь этот вопрос закрыт навсегда, выжжен калёным железом вместе с разбитым сердцем.

Но эта девчонка за барной стойкой... Эмма. Она смотрит так, будто верит в чудеса, а не в курс валют. Когда она сочувственно спрашивает о его душе, Косте хочется то ли зарычать, то ли рассмеяться ей в лицо.

— Вам разбили сердце? — А ты что, психолог? — Извините, что лезу не в своё дело. Я пойду. — Подожди! Поехали ко мне? Просто посмотрим телек. Я тебя пальцем не трону, отвечаю. — Думаю, вы слишком хорошо умеете уговаривать, поэтому я не рискну. — Она улыбается по-идиотски мечтательной улыбкой. — Я из тех, кто верит в любовь с первого взгляда и хочет выйти замуж. — А секс после свадьбы, да? — иронизирую я. — Да, в идеале так.

Она — ангел во плоти, мечтающая о белом платье. Он — циничный дьявол, у которого «всё на хрен». Что может пойти не так?

Глухая ночь. Закрытый ресторан. На дне бутылки плещется дорогое вино, но оно не спасает от звенящей пустоты в пентхаусе стоимостью в миллионы.

— А вы почему здесь сидите один? — Официантка робко присаживается на край дивана. — Потому что я не хочу ехать домой, — кривлюсь я, делая глоток прямо из горлышка. — Там пусто. — Вы выглядите не очень счастливым. — Это потому что мне смертельно скучно жить.

Для Кости весь мир давно превратился в глянцевую открытку: он видел всё и ничему не удивлялся. Семья? Дети? Была одна попытка. Теперь этот вопрос закрыт навсегда, выжжен калёным железом вместе с разбитым сердцем.

Но эта девчонка за барной стойкой... Эмма. Она смотрит так, будто верит в чудеса, а не в курс валют. Когда она сочувственно спрашивает о его душе, Косте хочется то ли зарычать, то ли рассмеяться ей в лицо.

— Вам разбили сердце? — А ты что, психолог? — Извините, что лезу не в своё дело. Я пойду. — Подожди! Поехали ко мне? Просто посмотрим телек. Я тебя пальцем не трону, отвечаю. — Думаю, вы слишком хорошо умеете уговаривать, поэтому я не рискну. — Она улыбается по-идиотски мечтательной улыбкой. — Я из тех, кто верит в любовь с первого взгляда и хочет выйти замуж. — А секс после свадьбы, да? — иронизирую я. — Да, в идеале так.

Она — ангел во плоти, мечтающая о белом платье. Он — циничный дьявол, у которого «всё на хрен». Что может пойти не так?

Глухая ночь. Закрытый ресторан. На дне бутылки плещется дорогое вино, но оно не спасает от звенящей пустоты в пентхаусе стоимостью в миллионы.

— А вы почему здесь сидите один? — Официантка робко присаживается на край дивана. — Потому что я не хочу ехать домой, — кривлюсь я, делая глоток прямо из горлышка. — Там пусто. — Вы выглядите не очень счастливым. — Это потому что мне смертельно скучно жить.

Для Кости весь мир давно превратился в глянцевую открытку: он видел всё и ничему не удивлялся. Семья? Дети? Была одна попытка. Теперь этот вопрос закрыт навсегда, выжжен калёным железом вместе с разбитым сердцем.

Но эта девчонка за барной стойкой... Эмма. Она смотрит так, будто верит в чудеса, а не в курс валют. Когда она сочувственно спрашивает о его душе, Косте хочется то ли зарычать, то ли рассмеяться ей в лицо.

— Вам разбили сердце? — А ты что, психолог? — Извините, что лезу не в своё дело. Я пойду. — Подожди! Поехали ко мне? Просто посмотрим телек. Я тебя пальцем не трону, отвечаю. — Думаю, вы слишком хорошо умеете уговаривать, поэтому я не рискну. — Она улыбается по-идиотски мечтательной улыбкой. — Я из тех, кто верит в любовь с первого взгляда и хочет выйти замуж. — А секс после свадьбы, да? — иронизирую я. — Да, в идеале так.

Она — ангел во плоти, мечтающая о белом платье. Он — циничный дьявол, у которого «всё на хрен». Что может пойти не так?

Когда полиция заходит в тупик, а пресса начинает смаковать подробности, на сцену выходит логика. Распутать этот клубок предстоит молодому детективу Адриану Ларсену — человеку острого ума, презирающему дешевые сенсации. Его неизменный спутник — Тед Ясудо, чьи аналитические способности не уступают дедуктивному методу напарника.

Домочадцы в один голос твердят о проклятии. Они клянутся, что Ребекку убил призрак старого поместья. Но Адриан знает: у камней нет мотивов.

-Поместье прячет скелеты в стенах: древние тайны рода Болейн, спрятанные письма и темные ритуалы прошлого.
-Люди хранят секреты в сердцах: каждый из гостей и слуг лжет. Ревность, жадность, шантаж или защита чести — мотивы есть у всех.
Призраки не подсыпают цианид в бокал. Это делают живые. И пока убийца не пойман, праздник смерти в Торнхилле может продолжиться.

Когда полиция заходит в тупик, а пресса начинает смаковать подробности, на сцену выходит логика. Распутать этот клубок предстоит молодому детективу Адриану Ларсену — человеку острого ума, презирающему дешевые сенсации. Его неизменный спутник — Тед Ясудо, чьи аналитические способности не уступают дедуктивному методу напарника.

Домочадцы в один голос твердят о проклятии. Они клянутся, что Ребекку убил призрак старого поместья. Но Адриан знает: у камней нет мотивов.

-Поместье прячет скелеты в стенах: древние тайны рода Болейн, спрятанные письма и темные ритуалы прошлого.
-Люди хранят секреты в сердцах: каждый из гостей и слуг лжет. Ревность, жадность, шантаж или защита чести — мотивы есть у всех.
Призраки не подсыпают цианид в бокал. Это делают живые. И пока убийца не пойман, праздник смерти в Торнхилле может продолжиться.

Когда полиция заходит в тупик, а пресса начинает смаковать подробности, на сцену выходит логика. Распутать этот клубок предстоит молодому детективу Адриану Ларсену — человеку острого ума, презирающему дешевые сенсации. Его неизменный спутник — Тед Ясудо, чьи аналитические способности не уступают дедуктивному методу напарника.

Домочадцы в один голос твердят о проклятии. Они клянутся, что Ребекку убил призрак старого поместья. Но Адриан знает: у камней нет мотивов.

-Поместье прячет скелеты в стенах: древние тайны рода Болейн, спрятанные письма и темные ритуалы прошлого.
-Люди хранят секреты в сердцах: каждый из гостей и слуг лжет. Ревность, жадность, шантаж или защита чести — мотивы есть у всех.
Призраки не подсыпают цианид в бокал. Это делают живые. И пока убийца не пойман, праздник смерти в Торнхилле может продолжиться.

Спустя три года эти события легли в основу нашумевшего триллера «Пройти сквозь эту ночь». Выход книги положил начало новой череде смертей.

За расследование берётся майор Феликс Вербин. Ему предстоит распутать дело, в котором тесно переплелись давняя дружба, скандальные любовные связи и кровавые семейные тайны.

Скандальный роман начинающей писательницы, изложившей свою версию той роковой московской ночи, стал катализатором: скелеты посыпались из шкафов, и теперь прошлое грозит уничтожить всех, кто был причастен к тем событиям.

Спустя три года эти события легли в основу нашумевшего триллера «Пройти сквозь эту ночь». Выход книги положил начало новой череде смертей.

За расследование берётся майор Феликс Вербин. Ему предстоит распутать дело, в котором тесно переплелись давняя дружба, скандальные любовные связи и кровавые семейные тайны.

Скандальный роман начинающей писательницы, изложившей свою версию той роковой московской ночи, стал катализатором: скелеты посыпались из шкафов, и теперь прошлое грозит уничтожить всех, кто был причастен к тем событиям.

Спустя три года эти события легли в основу нашумевшего триллера «Пройти сквозь эту ночь». Выход книги положил начало новой череде смертей.

За расследование берётся майор Феликс Вербин. Ему предстоит распутать дело, в котором тесно переплелись давняя дружба, скандальные любовные связи и кровавые семейные тайны.

Скандальный роман начинающей писательницы, изложившей свою версию той роковой московской ночи, стал катализатором: скелеты посыпались из шкафов, и теперь прошлое грозит уничтожить всех, кто был причастен к тем событиям.

Персональная выставка Абедалониума — всемирно известного художника, тщательно скрывающего своё инкогнито, — должна была стать главным культурным событием года для Санкт-Петербурга и всей России. Но обернулась настоящим кошмаром, когда на одном из полотен мастера был опознан ребёнок, пропавший восемь лет назад.

Разразившийся скандал запустил круговорот событий, в центре которого оказалась картина «Демон скучающий» — самое знаменитое и зловещее произведение художника. Все её владельцы умирали насильственной смертью, и теперь полотно боятся выставлять даже самые известные музеи мира.

Как связан «Демон скучающий» с серией преступлений, совершённых в Санкт-Петербурге в прошлом и настоящем? На этот вопрос предстоит ответить майору Феликсу Вербину, который прибыл в Северную столицу по следу московского убийцы…

Персональная выставка Абедалониума — всемирно известного художника, тщательно скрывающего своё инкогнито, — должна была стать главным культурным событием года для Санкт-Петербурга и всей России. Но обернулась настоящим кошмаром, когда на одном из полотен мастера был опознан ребёнок, пропавший восемь лет назад.

Разразившийся скандал запустил круговорот событий, в центре которого оказалась картина «Демон скучающий» — самое знаменитое и зловещее произведение художника. Все её владельцы умирали насильственной смертью, и теперь полотно боятся выставлять даже самые известные музеи мира.

Как связан «Демон скучающий» с серией преступлений, совершённых в Санкт-Петербурге в прошлом и настоящем? На этот вопрос предстоит ответить майору Феликсу Вербину, который прибыл в Северную столицу по следу московского убийцы…

Персональная выставка Абедалониума — всемирно известного художника, тщательно скрывающего своё инкогнито, — должна была стать главным культурным событием года для Санкт-Петербурга и всей России. Но обернулась настоящим кошмаром, когда на одном из полотен мастера был опознан ребёнок, пропавший восемь лет назад.

Разразившийся скандал запустил круговорот событий, в центре которого оказалась картина «Демон скучающий» — самое знаменитое и зловещее произведение художника. Все её владельцы умирали насильственной смертью, и теперь полотно боятся выставлять даже самые известные музеи мира.

Как связан «Демон скучающий» с серией преступлений, совершённых в Санкт-Петербурге в прошлом и настоящем? На этот вопрос предстоит ответить майору Феликсу Вербину, который прибыл в Северную столицу по следу московского убийцы…

Каждое столкновение героев — балансирование на грани, бег по раскалённым углям или роковая встреча, уготованная судьбой?

Джейдан:
«От неё пахнет красками, шотландским виски, солёными слезами и единственной женщиной, к которой хочется прикасаться, убивать, спасать, ненавидеть, прощать, любить, забывая собственное имя. И этому нет никакого объяснения и не малейшей возможности исправить, вычеркнуть или забыть.»

Эрика:
«Хочу в мир, où будут только мы, только ты и я. Но я не смогу принять то, что стану третьей, или даже первой из трёх. Я никогда не буду единственной, в то время как ты — единственный мужчина, с которым я связала бы свою жизнь.»

Каждое столкновение героев — балансирование на грани, бег по раскалённым углям или роковая встреча, уготованная судьбой?

Джейдан:
«От неё пахнет красками, шотландским виски, солёными слезами и единственной женщиной, к которой хочется прикасаться, убивать, спасать, ненавидеть, прощать, любить, забывая собственное имя. И этому нет никакого объяснения и не малейшей возможности исправить, вычеркнуть или забыть.»

Эрика:
«Хочу в мир, où будут только мы, только ты и я. Но я не смогу принять то, что стану третьей, или даже первой из трёх. Я никогда не буду единственной, в то время как ты — единственный мужчина, с которым я связала бы свою жизнь.»

Каждое столкновение героев — балансирование на грани, бег по раскалённым углям или роковая встреча, уготованная судьбой?

Джейдан:
«От неё пахнет красками, шотландским виски, солёными слезами и единственной женщиной, к которой хочется прикасаться, убивать, спасать, ненавидеть, прощать, любить, забывая собственное имя. И этому нет никакого объяснения и не малейшей возможности исправить, вычеркнуть или забыть.»

Эрика:
«Хочу в мир, où будут только мы, только ты и я. Но я не смогу принять то, что стану третьей, или даже первой из трёх. Я никогда не буду единственной, в то время как ты — единственный мужчина, с которым я связала бы свою жизнь.»

Маска художника сброшена.

И теперь он тот, кто купил её.

Он тот, от кого в затерянных и самых удалённых уголках пустыни зависит вся её жизнь…

Джейдан

«Мы будем гореть дотла, до чёрных шрамов, до криков отчаяния, ненависти, боли и похоти, разносящихся над пепелищем. Судьба настигла нас… снова, и на этот раз завершит начатое. И, если я не смогу спасти тебя, то останусь. Мы будем гореть, Эйнин. Вместе.»

Эрика

«Я должна была остаться рядом и держать тебя за руку до тех пор, пока опасность не отступит, и убедиться, что бездна не поглотила тебя, забрав в лапы смерти…

Но я этого не сделала.»

Маска художника сброшена.

И теперь он тот, кто купил её.

Он тот, от кого в затерянных и самых удалённых уголках пустыни зависит вся её жизнь…

Джейдан

«Мы будем гореть дотла, до чёрных шрамов, до криков отчаяния, ненависти, боли и похоти, разносящихся над пепелищем. Судьба настигла нас… снова, и на этот раз завершит начатое. И, если я не смогу спасти тебя, то останусь. Мы будем гореть, Эйнин. Вместе.»

Эрика

«Я должна была остаться рядом и держать тебя за руку до тех пор, пока опасность не отступит, и убедиться, что бездна не поглотила тебя, забрав в лапы смерти…

Но я этого не сделала.»

Маска художника сброшена.

И теперь он тот, кто купил её.

Он тот, от кого в затерянных и самых удалённых уголках пустыни зависит вся её жизнь…

Джейдан

«Мы будем гореть дотла, до чёрных шрамов, до криков отчаяния, ненависти, боли и похоти, разносящихся над пепелищем. Судьба настигла нас… снова, и на этот раз завершит начатое. И, если я не смогу спасти тебя, то останусь. Мы будем гореть, Эйнин. Вместе.»

Эрика

«Я должна была остаться рядом и держать тебя за руку до тех пор, пока опасность не отступит, и убедиться, что бездна не поглотила тебя, забрав в лапы смерти…

Но я этого не сделала.»