Фэнтези

В милой деревушке Дорсвуд появляются новые жители! Леди Присцилле предстоит познакомиться с соседями и… раскрыть тайны, которые они скрывают.

Учительница истории и мастер исторического фехтования Валентина Валкова после удара на турнире оказывается в теле скандинавской девушки IX века, которую хочет силой взять замуж жестокий хёвдинг. Как снять накопившийся стресс в наше непростое время? Например, можно заняться историческим фехтованием. Валентина надевает

Она: Обычно считается, что судьбоносные решения принимаются нами только в зрелом возрасте, когда мы уже повзрослели и набрались опыта. Но я убеждена, что подобные утверждения неверны, поскольку важнейший выбор в моей жизни был сделан мной самой… когда мне едва исполнилось пять лет. Никто и представить не мог, что такая

Последние десять лет я жила в уединении из-за событий, после которых едва осталась жива. Никого не трогала, пока ко мне не явился представитель магического департамента с просьбой о помощи. Я никогда не отказывала в помощи. Но как только я узнала, зачем именно меня позвали, на плечи лег неизбывный груз прошлого. Отказаться уже

Клара Сильва приезжает в холодную и мрачную Столицу — город, где на улицах сталкиваются простые рабочие и обедневшие аристократы, безумцы и революционеры, реальность и сны. Постепенно город затягивает её в водоворот собственных тайн. Когда пропадает близкий Кларе человек, ей приходится приоткрыть дверь, за которой властвуют

Мрачный город, застывший на грани между революцией и безумием. Клара Сильва приезжает в столицу в поисках лучшей жизни, но оказывается в лабиринте, где сны переплетаются с реальностью, а заговорщики соседствуют с ожившими кошмарами. Этот мир напоминает Европу начала XX века — холодный и мрачный город, где ещё слышны отголоски

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне