— Посмотри на себя! — голос мужа не кричит, он рычит. В этом звуке нет злости — только глухая, вязкая гадливость. Он даже не пытается прикрыть Юлю. Наоборот, выставляет её вперёд, как дешёвый живой щит, как жалкое оправдание собственной трусости. — Стоишь тут с выпученными глазами, как бегемот! Когда ты смотрелась в зеркало в