— Ты моя жена, Роксана! — с яростью прорычал он, перекрыв собой проход, будто последняя преграда на пути к свободе. — Против воли… — выдохнула она, захлёбываясь слезами. — Ты принадлежишь мне. Ты — Мартынова! — его голос звучал, как неотвратимый приговор. — Я ненавижу тебя. Твою фамилию. Этот дом… — её слова были тише, но в них