Семь лет назад я уничтожила жизнь Леона Золотова. По моей вине всё, что он строил годами, едва не рухнуло в бездну. И он вернул мне этот долг с процентами. Я заслужила каждую секунду той боли. Каждую каплю его презрения. Логика кричит, что это должно быть отторжение на клеточном уровне, но ненависти во мне нет — только глухая,

«Приятно видеть, что меня достали из бана», — читаю я сообщение на экране. Всего одна строчка. Она делит мою жизнь на «до» и «после». Застывает пульс. Сбивается дыхание. Кровь отливает от лица так стремительно, что в глазах темнеет. Причина проста: я была уверена, что этот абонент больше никогда не появится в моем списке

«Привет. Мы знакомы?» — читаю я сообщение на экране. Всё началось с того, что я дерзко отлайкала его фото в запрещенной соцсети и оставила едкий комментарий. Он выждал два дня, молча лайкнул моё селфи в ответ, а теперь пишет мне. — Нет, — отвечаю я, стараясь унять дрожь в пальцах. — Но я тебя обязательно запомню. «Ты

— У Арины есть ребенок? Дочь. В моей башке случается короткое замыкание. — Ты не говорил, — хрипло замечаю я. — Ну а теперь говорю. Рязанцев отец? Это логично. Кровь приливает к вискам. — Кхм... Нет. Она наша, Беккер. — В каком смысле «наша»? Долгая история. Она Альбертовна по деду, если коротко. Сдавив пальцами руль так, что

Он — тень моего детства и лучший друг старшего брата. Моя хроническая, безответная зависимость. Между нами шесть лет пропасти и негласный кодекс братской дружбы. Я влюбилась в него в свои пятнадцать — глупо, отчаянно, навсегда. Для него я так и осталась младшей сестрёнкой друга: надоедливой пигалицей, которая путается под

ОН — хищник из столичного прайда, чья фамилия открывает двери банков и правительственных кабинетов. Я — просто первая тень, подвернувшаяся ему в дыму элитного ночного клуба. Случайная геолокация для снятия напряжения. Я прекрасно знала прайс-лист этой ночи. Такие, как он, не опускаются до второго свидания с девочками вроде