Умереть от пули наёмного киллера прямо у подъезда собственного офиса — обидно. Особенно когда ты почти закрыл ту самую безнадёжную сделку. Очнуться в 1827 году, в теле, которое только что вытошнило дешёвым шампанским на паркет — странно. Но обнаружить, что я теперь — двадцатилетний граф, а моё родовое имение разорено в пух и

Смерть отца открыла мне прямую дорогу к власти. Но даже с того света этот старый интриган умудрился нагадить. Меня — наследника трона и будущего Темного Властелина — отправили в мир людей. За парту. Получать высшее образование. Жалкое, слабое тело. Вонючие общежития. Вечно недовольные профессора и любящая семейка, которая спит

Девять корпораций держат мир под своим контролем. Девять одарённых «героев» служат им цепными псами — и такая система кажется совершенной: обычные люди — лишь ресурс. Так было всегда, пока я случайно не получил запретный Дар. Круто? Да ничего подобного! Я никогда не мечтал об этом даре. Просто оказался не в том месте и не в то

Умереть в 58 лет как олигарх — в своём времени — обидно. А вдруг проснуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который мчится в Харбин — это неожиданно. В кармане ни гроша, тело едва движется после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёры и жестокий 1920-й год. Мой главный актив — преданный

Умереть в 58 лет как олигарх — в своём времени — обидно. А вдруг проснуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который мчится в Харбин — это неожиданно. В кармане ни гроша, тело едва движется после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёры и жестокий 1920-й год. Мой главный актив — преданный

Умереть в 58 лет как олигарх — в своём времени — обидно. А вдруг проснуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который мчится в Харбин — это неожиданно. В кармане ни гроша, тело едва движется после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёры и жестокий 1920-й год. Мой главный актив — преданный

Умереть в 58 лет как олигарх — в своём времени — обидно. А вдруг проснуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который мчится в Харбин — это неожиданно. В кармане ни гроша, тело едва движется после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёры и жестокий 1920-й год. Мой главный актив — преданный

Я не планировал умирать. Так вышло. Вместо кабинета майора уголовного розыска в 2025 году я оказался в теле молодого лейтенанта накануне величайшей битвы. Задача минимум — бить фашистов и выжить. Задача максимум — найти врага, готового подарить Рейху технологии будущего, и любой ценой предотвратить катастрофу.

Я не планировал умирать. Так вышло. Вместо кабинета майора уголовного розыска в 2025 году я оказался в теле молодого лейтенанта накануне величайшей битвы. Задача минимум — бить фашистов и выжить. Задача максимум — найти врага, готового подарить Рейху технологии будущего, и любой ценой предотвратить катастрофу.

Я не планировал умирать. Так вышло. Вместо кабинета майора уголовного розыска в 2025 году я оказался в теле молодого лейтенанта накануне величайшей битвы. Задача минимум — бить фашистов и выжить. Задача максимум — найти врага, готового подарить Рейху технологии будущего, и любой ценой предотвратить катастрофу.

Я не планировал умирать. Так вышло. Вместо кабинета майора уголовного розыска в 2025 году я оказался в теле молодого лейтенанта накануне величайшей битвы. Задача минимум — бить фашистов и выжить. Задача максимум — найти врага, готового подарить Рейху технологии будущего, и любой ценой предотвратить катастрофу.

Я не планировал умирать. Так вышло. Вместо кабинета майора уголовного розыска в 2025 году я оказался в теле молодого лейтенанта накануне величайшей битвы. Задача минимум — бить фашистов и выжить. Задача максимум — найти врага, готового подарить Рейху технологии будущего, и любой ценой предотвратить катастрофу.