Я отдал всю свою жизнь медицине и умер в собственной, стерильно чистой палате от остановки сердца. Но пришёл в себя в теле подлекаря Андрея Вершинина — мальчишки, только что с позором провалившего экзамен на чин лекаря в Кронштадтском госпитале. Июль 1817 года. На календаре эпоха парусников, а в воздухе пахнет солью и сосновой

Мир перевернулся за одну ночь. Большинство людей стали «молчунами». Для них больше нет ни боли, ни голода, ни мыслей. Всё, что им нужно — абсолютная тишина. Главное — не дать им себя услышать. Они уничтожат любой источник звука. Военный инженер Михаил Нордов бывал в горячих точках и знает цену жизни. Погибнув на боевом задании

Мир перевернулся за одну ночь. Большинство людей стали «молчунами». Для них больше нет ни боли, ни голода, ни мыслей. Всё, что им нужно — абсолютная тишина. Главное — не дать им себя услышать. Они уничтожат любой источник звука. Военный инженер Михаил Нордов бывал в горячих точках и знает цену жизни. Погибнув на боевом задании

Мир перевернулся за одну ночь. Большинство людей стали «молчунами». Для них больше нет ни боли, ни голода, ни мыслей. Всё, что им нужно — абсолютная тишина. Главное — не дать им себя услышать. Они уничтожат любой источник звука. Военный инженер Михаил Нордов бывал в горячих точках и знает цену жизни. Погибнув на боевом задании

«Хочу ли я заниматься исследованием руин исчезнувшей цивилизации?» — спросил я у вселенной. «С ума сошли?!» — добавил я, когда увидел уровень активности местной системы защиты. Эта древняя автоматика до сих пор считает всех двуногих ошибкой обновления и реагирует соответственно. Увы, моего мнения никто не спрашивал. Когда

«Хочу ли я заниматься исследованием руин исчезнувшей цивилизации?» — спросил я у вселенной. «С ума сошли?!» — добавил я, когда увидел уровень активности местной системы защиты. Эта древняя автоматика до сих пор считает всех двуногих ошибкой обновления и реагирует соответственно. Увы, моего мнения никто не спрашивал. Когда

Приключения Васи Каннеллони продолжаются. Кажется, после прошлого раза его должны были тихо прикопать где-то в портовых доках… Но Вася — это стихийное бедствие с макаронной фамилией. Его так просто не утопишь. Теперь у него есть ещё и пароход. Целый, мать его, колёсный пароход! Хе-хе… Вы думали, он будет возить на нём уголь или

Итак, свершилось. Теперь я официально — бастард. Интее-е-ересный новый опыт! А ещё мне полагается ВСЁ, мать его, наследство древнего рода. Но «родственнички» почему-то не горят желанием делиться фамильным золотом и титулом? Три раза «ха» на их аристократичные рожи! Объявляю общий сбор команды Мечты для экспроприации имущества:

У судьбы определённо нездоровый фетиш на морепродукты. Вчера я был успешным ресторатором всея Москвы, королём чёрной икры и повелителем трюфельного масла. Сегодня один неудачно замороженный палтус обнулил мою карьеру, банковский счёт и саму жизнь. Казалось бы, game over. Но у Вселенной другие планы. Я очнулся в теле какого-то

Мир перевернулся за одну ночь. Большинство людей превратились в «молчунов» — бездумных существ, ведомых лишь одной жаждой: абсолютной тишиной. Любой звук для них — сигнал к атаке. Чтобы выжить, нужно стать невидимым и неслышимым. Военный инженер Михаил Нордов, ветеран боёв 1999 года, погибает на задании и приходит в себя в

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами мелькают лишь бетонные обломки и арматура. А затем — новый мир, чужое тело и срочный заказ: сложить печь до возвращения хозяина. Выбора нет, ведь загадочная «система» прозрачно намекает: либо ты станешь сильнее, либо умрёшь.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами мелькают лишь бетонные обломки и арматура. А затем — новый мир, чужое тело и срочный заказ: сложить печь до возвращения хозяина. Выбора нет, ведь загадочная «система» прозрачно намекает: либо ты станешь сильнее, либо умрёшь.