Я прихожу в себя в чужом теле. Вокруг — крики, на руках — чья-то холодная кровь. Прямо передо мной избалованный мажор насилует девушку, свято веря, что связи влиятельного отца спасут его от любого наказания. Как же это всё знакомо. — С дороги, мразь! — мой удар ногой сносит ублюдку пол-лица. Вот только я больше не в двадцать

Очнулся в чужом теле, вокруг хаос и крики, а на руках — чужая кровь. Сцена насилия: «мажор» уверен, что связи отца — его броня. Слишком знакомая картина. «С дороги, мразь!» — мой удар отправляет его на землю. Я больше не в XXI веке. Я — стрелец в Москве 1682 года, и город готов взорваться бунтом. В прошлой жизни деньги и власть

Очнулся в чужом теле, вокруг хаос и крики, а на руках — чужая кровь. Сцена насилия: «мажор» уверен, что связи отца — его броня. Слишком знакомая картина. «С дороги, мразь!» — мой удар отправляет его на землю. Я больше не в XXI веке. Я — стрелец в Москве 1682 года, и город готов взорваться бунтом. В прошлой жизни деньги и власть

Очнулся в чужом теле, вокруг хаос и крики, а на руках — чужая кровь. Сцена насилия: «мажор» уверен, что связи отца — его броня. Слишком знакомая картина. «С дороги, мразь!» — мой удар отправляет его на землю. Я больше не в XXI веке. Я — стрелец в Москве 1682 года, и город готов взорваться бунтом. В прошлой жизни деньги и власть

Очнувшись, я чувствую на руках чужую кровь. Вокруг хаос и крики. Передо мной — зажравшийся сынок вельможи, насилующий беззащитную девушку и уверенный, что папины связи — его непробиваемый щит. Знакомая картина. «С дороги, мразь!» — мой удар ногой в лицо отправляет ублюдка в нокаут. Но это уже не мой мир. Я в чужом теле, в