Попаданцы

1988 год. Запах перемен уже висит в густом от пыльцы воздухе, но в этом колхозе время словно застряло где-то между хрущёвской оттепелью и брежневским застоем. Новый председатель получает, казалось бы, образцово-показательное хозяйство. На бумаге всё работает как часы: крепкий коровник, забитый до крыши элеватор, свой

У графа Александра Суворова война честная, с пушками и ружьями. У графини Варвары Суворовой – война тайная, с заговорщиками и шпионами. Не по вкусу Европе сильная Россия, да и на родине есть те, кто предпочтут Екатерине Великой Павла Импульсивного. Да только кто ж их спрашивать-то будет? Заговорщиков – вычислить, врага –

Сергей был инженером и неплохо разбирался в механизмах, чертежах и сопромате. Ровно до того момента, пока не погиб во время работы над очередным, слишком сложным заказом. Очнулся он в теле деревенского подмастерья кузнеца. Без денег, без связей и с весьма неприятной перспективой получить новую порцию плетей на конюшне за чужие

Сергей был инженером и неплохо разбирался в механизмах, чертежах и сопромате. Ровно до того момента, пока не погиб во время работы над очередным, слишком сложным заказом. Очнулся он в теле деревенского подмастерья кузнеца. Без денег, без связей и с весьма неприятной перспективой получить новую порцию плетей на конюшне за чужие

Время тренировок и скрытых интриг подошло к концу. Начинается Ливонская война — конфликт, который в прошлой истории надорвал жилы Московскому царству. В этой реальности Москва встречает врага в куда лучших условиях. Благодаря тихому «прогрессорству» попаданца, прочно окопавшегося при дворе под личиной царского дьяка, русская

Для бывшего директора сельского музея, а ныне — царского дьяка Юрия Васильевича, это десятилетие пролетело как один день, наполненный тяжким трудом, интригами и постоянным страхом разоблачения. Ему удалось невозможное: не просто выжить в теле глухонемого царевича, но и стать серым кардиналом при дворе, чьи советы не раз спасали

Директор маленького, дышащего на ладан сельского краеведческого музея жил тихой и размеренной жизнью. Его главные страсти — старинные прялки, пыльные архивы и бесконечные споры с местным отделом культуры. Всё изменилось в один миг. Очнувшись после удара молнии (или это был просто выпитый на жаре паленый коньяк?), он

— Выбирай, Ирма, — мой жених смотрит на меня с холодным, леденящим презрением. — Ты или тихо и сама едешь в монастырь, чтобы доживать остаток жизни сестрой милосердия, или я отдаю тебя под имперский суд, предаю всё огласке, и ты будешь казнена за свои преступления. — Пошёл ты! — огрызаюсь я, закипая от ярости. — Лучше убей

Раньше я была наивной дурочкой и мечтала о простом женском счастье: выйти замуж, завести детей и жить тихой, спокойной жизнью где-нибудь подальше от границы. Но судьба распорядилась иначе. В пограничном Логерделе всего две целительницы, способные снимать смертельные проклятия. Вот только нам официально запрещено это делать, а

Мачеха выставила меня за порог, не дав с собой ни гроша. Я опозорила свою семью и была вынуждена бежать на другой конец королевства, надеясь, что там меня никто не найдет. Я и не подозревала, насколько суровой окажется реальность за пределами столицы. Копеечное жалованье, невыносимые пациенты, которые считают, что магия должна

Очнуться в холодном склепе — сомнительное начало новой жизни. Очнуться в теле опальной княжны из проклятого рода, которую собственная семья сдала в монастырь — это уже диагноз. Меня называют чужим именем, на мне висит ярлык «нечисти», а за спиной шепчутся о проклятии, пожирающем мою семью. Но у меня есть два козыря: опасная,

Мне 38, и я — классическая попаданка. Вот уже два года я живу в магическом мире, и, в отличие от большинства коллег по несчастью, у меня всё на удивление хорошо. У меня есть собственный замок (пусть и требующий капитального ремонта), преданные крестьяне, о которых я исправно забочусь, и процветающий бизнес, приносящий